Говоря о первых этапах русского освободительного движения, исходя из ленинского определения этих этапов, от дворянской революционности к пролетарскому прологу (Первой русской революции 1905 - 1907 годов) победы Великого Октября, нельзя не вспомнить очень глубокую мысль Владимира Ильича Ленина о том, что "Марксизм, как единственно правильную революционную теорию, Россия поистине выстрадала полувековой историей неслыханных мук и жертв, невиданного революционного героизма, невероятной энергии и беззаветности исканий, обучения, испытания на практике, разочарований, проверки, сопоставления опыта Европы". В этих словах кратко и ёмко изложена суть более чем столетнего процесса, который завершился появлением первых марксистских организаций, в среде которых и зародился большевизм. "Большевизм существует, как течение политической мысли и как политическая партия, с 1903 года... большевизм возник в 1903 году на самой прочной базе теории марксизма. А правильность этой - и только этой - революционной теории доказал не только всемирный опыт всего XIX века, но и в особенности опыт блужданий и шатаний, ошибок и разочарований революционной мысли в России" (Ленин).

За сто лет до того, как Георгий Валентинович Плеханов и его соратники учредили в 1883 году первую марксистскую организацию в России - группу "Освобождение труда", в общественной жизни нашей страны появляются ростки дворянской революционности. Речь идёт о первых подпольных ("потаённых") конституционных проектах Дениса Ивановича Фонвизина и творчестве Александра Николаевича Радищева. Денис Фонвизина, один из создателей национального русского театра, автор "Бригадира", "Недоросля" и "Всеобщей придворной грамматики", был не только, говоря словами Пушкина, "сатиры смелый властелин", но и видный политический мыслитель своего времени, хотя эти его сочинения по понятным причинам были обнародованы много после его кончины. Как и Фонвизин, сын "Века Просвещения", наследник традиций Дени Дидро и энциклопедистов, Александр Радищев выступал как резкий противник самодержавных методов управления страной и крепостнических порядков сперва в оде "Вольность", а затем уже - более развёрнуто - в опубликованном в 1790 году "Путешествии из Петербурга в Москву". Именно Радищева Владимир Ильич Ленин считал с полным на то основанием основоположником русской революционной традиции.

Дело Радищева продолжили декабристы. Их конституционные проекты носили антисамодержавный и антикрепостнический характер. Но даже самые радикальные из них, как, например, "Русская правда" Павла Ивановича Пестеля были ещё крайне далеки от социалистических начал, утопического социализма, уже активно пропагандировавшегося тогда в Западной Европе Сен-Симоном, Фурье и Оуэном. Однако, в среде декабристов мы встречаем фигуру героя Отечественной войны 1812 года, боевого генерала, племянника великого нашего комедиографа Михаила Александровича Фонвизина. Уже после поражения восстания декабристов и разгрома тайных обществ, в сибирской ссылке Михаил Фонвизин в своих работах "О коммунизме и социализме" и "О крепостном состоянии земледельцев в России" впервые формулирует понятие "русского социализма", тесно увязываемое им с русской крестьянской общиной. При этом Фонвизин не только высказывает предположения о роли русской сельской общины в грядущем социальном преобразовании нашей страны, но и прямо говорит о том, на чьей стороне находятся его симпатии: "Социалистские и коммунистские учения не останутся без последствий и принесут вожделенный плод... Можно находить разные социальные теории утопическими, несбыточными, но основная идея социализма есть истина и грядущее этой идее принадлежит". Питательную среду для распространения социалистических идей, представляющих главную угрозу буржуазному и феодальному социальному порядку, Фонвизин видел в пролетариате: "Пролетарии - эти жалкие бездомники, по большей части почти без религии, без правил нравственности, почти одичавшие... ненавидя настоящий порядок общества, не обеспечивающий ни их настоящее, ни будущее, только и жаждут ниспровержения всего существующего, надеясь в социальном перевороте обрести улучшения своей бедственной участи". Разумеется, Фонвизин далёк от научного социализма, он по своим взглядам, скорее, утопический социалист с сильным влиянием христианских идей, но он целиком согласен с социалистической критикой буржуазного общества: "Нельзя не признать основательными упреки их, что везде общество находится не в нормальном состоянии, что интересы страждущего большинства во всех землях принесены в жертву благосостоянию меньшего числа граждан... Это меньшинство, естественно, стремится удерживать и охранять существующий порядок и препятствовать всякого рода нововведениям и преобразованиям (в пользу страждущего большинства), если эти изменения могут угрожать выгодам и влиянию высшего класса. В этом отношении коммунисты и социалисты правы".

Не будучи знакомым на момент начала своей общественно-политической деятельности с трудами Михаила Фонвизина, Александр Иванович Герцен тем не менее не только пришёл к схожим политическим выводам, но и продвинулся в своих выводах вширь и вглубь в анализе проблем тогдашнего русского и европейского общества: "Он пошёл дальше Гегеля, к материализму, вслед за Фейербахом" (Ленин). Ранее его увлечение европейским утопическим социализмом, как и гегельянством, создала почву для выработки новой революционной теории, соответствующей русским реалиям середины XIX века, когда ещё не было в нашей стране пролетариата как класса, а поражение революций 1848-1849 годов в Европе, состоявшееся на глазах у Герцена, ускорило кристаллизацию этих мыслей. "Духовный крах Герцена, его глубокий скептицизм и пессимизм после 1848 года был крахом буржуазных иллюзий в социализме". Уже в своих работах первой половины 1850-х годов Герцен ("О развитии революционных идей в России", "Русский народ и социализм") уже вполне чётко формулирует свою концепцию революционных преобразований в нашей стране с опорой на русскую общину: право каждого на землю, общинное управление ею, мирское управление.

В период нарастания первой революционной ситуации в России (1859 - 1861 годы) и сразу после отмены крепостного революционеры-народники (Николай Чернышевский, Николай Добролюбов, Дмитрий Писарев, Николай Серно-Соловьёвич, Пётр Заичневский, Пётр Лавров и многие-многие другие) словом и делом ("а слово тоже есть дело", - учил нас Ленин) пытаются приблизить крестьянскую революцию. Но для её успеха не было тогда в России необходимых условий. Не реализовалась и вторая революционная ситуация в России (1879 - 1881 годы), несмотря на всё мужество и самопожертвование героев и мучеников "Народной воли", таких, как Софья Перовская, Андрей Желябов, Александр Михайлов, Игнатий Гриневицкий, Николай Клеточников, Ипполит Мышкин, Степна Халтурин и их товарищи). Но мы знаем, что именно народник Степан Халтурин вместе с Виктором Обнорским и Петром Моисеенко создал в 1878 году первую в нашей стране политическую организацию рабочих "Северно-русский рабочий союз".

Высоко ценили русских революционеров Карл Маркс и Фридрих Энгельс. Во многом их оценки текущих политических событий и "великих мужей эмиграции" совпадали с суждениями Герцена. Видный народник, переводчик на русский язык "Капитала" Герман Александрович Лопатин дружил с Марксом и по предложению последнего был включен в состав Генерального Совета Международного товарищества рабочих (I Интернационала). Чтобы лучше понимать события в России и читать в подлиннике произведения Чернышевского, Маркс изучал русский язык. Конспекты и выписки из работ русских авторов по проблемам отмены крепостного права, земельному вопросу и перспективам русской общины, сделанные Марксом и Энгельсом, составили опубликованный в 1948 году в Москве XI том "Архива Маркса и Энгельса". Так что, очень выверенные и взвешенные суждения о возможностях русской крестьянской общины в связи с будущим русской революции, высказанные Марксом в письме Вере Ивановне Засулич, родились не на пустом месте.

Таков, вкратце, был путь развития социалистических идей в русском освободительном движении до начала его пролетарского, ленинского этапа, до появления большевизма, который смог успешно решить стоявшие тогда перед Россией задачи. "Роль передового борца, - говоря словами Ленина, - может выполнить только партия, руководимая передовой теорией. А чтобы хоть сколько-нибудь конкретно представить себе, что это означает, пусть читатель вспоминает о таких предшественниках русской социал-демократии, как Герцен, Белинский, Чернышевский..."

(Доклад Владимира Соловейчика на пленарном заседании конференции "А.И. Герцен и наследие русской прогрессивной мысли", организованной КПРФ в Таврическом дворце 23.12.2025)